12 сентября актив Независимого профсоюза встретился с генеральным директором Висагинской АЭС Римантасом Вайткусом.
Встреча состоялась по инициативе председателя парламентской комиссии по атомной энергетике Рокаса Жилинскаса и при его участии. В ней также участвовала вице-мэр Висагинаса Эляна Чекене.
-Сейчас, перед референдумом, очень горячее для нас время, — заметил в начале беседы Р. Вайткус.- Приходится много встречаться, разговаривать и с жителями, и с региональными партнерами, и с представителями Hitachi, которые постоянно находятся в Литве.
Наша с вами встреча проходит за день до визита в Литву вице-президента Hitachi Масахиру Ханию. А на следующей неделе предстоит совещание премьер-министров трех стран: Литвы, Латвии и Эстонии. В нем примут участие исполнительный вице-президент и исполнительный директор «Hitachi Ltd.» Коджи Танака, который является вторым человеком в корпорации, а также президент Японского форума атомной промышленности Такуя Хаттори. Это будет самый представительный за все время сотрудничества визит японских высокопоставленных лиц.
Далее руководитель ВАЭС, используя слайды, рассказал о проекте и о той работе, которая уже проделана дирекцией станции.
Начал он с ситуации, которая сложилась в Литве после остановки второго энергоблока ИАЭС. Сейчас импорт электроэнергии в некоторые дни достигает до 90 процентов. Это не потому, что у нас нет генерирующих мощностей, — подчеркнул Р. Вайткус.- Электренская станция могла бы произвести всю нужную нам электроэнергию и еще сверх того. Но при сегодняшней цене газа себестоимость электроэнергии там, на старых блоках, составляет 43-45 центов за киловатт/час. А рыночная цена сейчас 16-18 центов. Неэффективность этой станции очевидна.
Наша цель – от нового блока мощностью 1350 МВт, от литовской доли в 38 процентов в 2020 году получать примерно 530 мегаватт. Это составило бы около 30 процентов потребности Литвы на тот период. И остаются очень большие возможности для развития разного вида альтернативных источников, включая биомассу, которую надо обязательно внедрять в отоплении городов, снижая цену за тепло, а в зимнее время на биомассе можно генерировать и электричество. Планируется довести в 2020 — 2022 годы производство электроэнергии от возобновляемых источников до 23 процентов.
Но все же не избежать и импорта электроэнергии из третьих стран (не являющихся странами ЕС), который может составить 30 процентов потребности.
Какое влияние окажет проект на экономику Литвы и региона
Прямые инвестиции из-за границы составят 10 — 14 млрд. литов. Это инвестиции, которые придут из Латвии, Эстонии и от Hitachi. Все партнеры должны инвестировать примерно по 1 млрд. евро. Влияние на национальный валовый продукт составит около 30 млрд. литов. Такие деньги могут быть сгенерированы за время работы станции в течение 60 лет. А государственный бюджет будет иметь около 5-6 млрд. литов дополнительных средств от налогов, полученных со станции.
Местный бизнес мог взять на себя около 30 процентов работ по проекту. Это общие строительные работы: проектирование, инженерные работы, транспортные услуги и т.д. Эти работы будут осуществляться на конкурсной основе. Компаниям, желающим участвовать в строительстве ВАЭС, надо будет получить лицензию. И сейчас как раз подходящее время, чтобы заняться такой подготовкой.
Почему этот инвестиционный проект коммерчески привлекателен
Это базовая генерация, та часть, которая обязательно должна быть в государстве для стабильности самой энергетической системы. Никакие альтернативные источники не могут гарантировать эту стабильность. Ее обеспечивают уголь газ, мазут и атомная энергетика, которые являются базовой основой. Есть расчеты, что ядерная энергетика дает электроэнергию по цене 50-70 евро за мегаватт /час, что соответствует это 15-17 литовских центов за киловатт/ час. Цена включает все капвложения и затраты на само производство электроэнергии.
Уголь дает цену в таком же диапазоне. Но при новых экологических требованиях должна быть установлена дополнительная фильтрация, что значительно увеличивает себестоимость электроэнергии. Поэтому Польша, чтобы частично решить эту проблему, подготовила свою ядерную программу и собирается строить три атомные станции по два блока, мощностью примерно, как и наш.
Газ. Мы имеем новый, девятый, блок в Электренай, который запускается сейчас, и себестоимость вырабатываемой на нем электроэнергии составляет 35 центов за киловатт/час. И с ростом стоимости газа эта цена будет еще расти. Тариф ветровой энергии сейчас достигает 30 центов, произведенной на биомассе – 50 центов. Ну, а что касается солнца, это вообще сумасшедшие цены.
Вице-президент Hitachi Масахиру Ханию, осмотрев нашу площадку, сказал, что лучшего места для строительства АЭС в мире нет. Есть все нужные коммуникации, вся инфраструктура. Это очень важный фактор. Строя АЭС на голом месте, дополнительные расходы на инфраструктуру были бы просто огромны. Поэтому наш инвестиционный проект довольно привлекателен.
Сколько будет стоить электричество?
Никто не может сказать этого, потому что это рыночная цена, и она зависит от многих факторов, которые порой трудно предугадать. Мы можем говорить только о себестоимости. Она получается 7-10 центов. Это примерно соответствует себестоимости на ИАЭС (6,5 цента). Но в отличие от ИАЭС, которая была нам дана в готовом виде, на ВАЭС мы будем иметь дополнительную составляющую –капиталовложения. На это придется брать кредит, который мы должны вернуть, заработав эти деньги. Из-за этого цена производства получается около 18 центов. Эта цифра вполне конкурентная в проекции на те цены, которые ожидаются в начале 20-х годов.
Мы считаем, что общая проектная стоимость ВАЭС не должна превысить 5 млрд. евро. Мы говорим о сегодняшних ценах, не беря во внимание инфляционные и другие процессы. Если мы будем проецировать эти цифры на какой-то другой год, они будут другие. Потому они и разнятся в сегодняшних дискуссиях, так как каждый участник оперирует своими прогнозами.
Компания создается на паритетных началах, согласно пропорциям, определенным договором. У Литвы это 38 процентов, у Эстонии -22, у Латвии и Hitachi — по 20 процентов. Каждый из партнеров должен будет реализовать свою долю продукции. Поэтому наш риск – это риск за 530 мегаватт. И я думаю, что в будущем мы сможем прибавить себе еще и японскую часть, потому что это технологическая компания, она не имеет опыта в бизнесе по продаже электроэнергии. Их цель – построить хорошую станцию, а потом они свою часть инвестиции могут продать. И для нас это была бы очень хорошая покупка, потому что, когда станция введена в эксплуатацию, она имеет уже другую цену. Все риски заканчиваются с окончанием стройки.
Откуда придет финансовая помощь
Если разложить структуру тарифа, это до 10 центов — себестоимость, остальное -капитальные вложения, которые зависят от величины долга и срока, на который дан кредит. Вот в чем основная проблема: коммерческие банки не дают кредитов на такие проекты, которые имеют достаточно большой политический и экономический риск. Но поскольку это японско-американская технология, мы можем получить поддержку и японского, и американского правительств на гарантии их банков. У нас есть возможность, заручившись этой поддержкой, получить кредиты на 18 лет. Все участники проекта, кроме компании Hitachi, которая вкладывает свои деньги, в совокупности, могут получить кредиты, которые составят около 55-60 процентов всей стоимости проекта. И проценты по этим кредитам достаточно маленькие. После того, как мы получили позитивный вывод по поводу строительства АЭС от Еврокомиссии, мы имеем возможность получить также дополнительные и, практически, беспроцентные кредиты из Европейского инвестиционного банка и от Евроатома (Европейское сообщество по атомной энергии).
Просчитана и чувствительность цены проекта к разным факторам, допустим, рыночным ценам на электроэнергию. Расчеты показывают, что, если цена на рынке будет ниже 18 центов, значит, рентабельность нашего проекта будет 10 процентов, если выше 18 процентов – рентабельность до 8 процентов. Это очень хорошие показатели.
Все инвесторы должны определиться до конца 2015 года. Часто спрашивают, почему так долго? Такой проект нельзя сделать побыстрее, надо все хорошенько обдумать, оценить, рассчитать все до мельчайших подробностей. Следует сказать, что проектирование любого объекта составляет от 5 до 10 процентов его стоимости.
О реакторе ABWR и сложности проекта
Это реактор кипящей воды нового поколения. В самой Японии построено 6 таких реакторов, из них два сейчас не используются, остановлены после фукусимской трагедии. Два были на фазе строительства и не были запущены. Компания строит реакторы с 1970 года и достаточно успешно. Эти технологии развивались и опыт накапливался в течение 40 лет.
Если посмотреть ситуацию в Финляндии, в Олкилуото, где третий реактор строит французская Areva вместе c Siеmens, то проект запаздывает на 4 года, и это опоздание почти в два раза увеличило первоначальную стоимость проекта. Это серьезный аргумент, что, если мы опаздываем по срокам строительства, то это удорожание составляет примерно миллиард евро в год.
Четыре участника в проекте — это нелегкая задача. Мнение у каждой стороны свое, найти консенсус сложно. А здесь и бизнес- культуры очень разные.
С одной стороны, я рад, что мы развиваем столь оригинальный проект, но с другой стороны, понимаю его сложность. Мы довольно успешно движемся к решению комплексной задачи, но темп работы был в прошлом году настолько высоким, что не все наши партнеры успевают за этим темпом.
В нашей компании работают 50 человек, из них 35 занимаются непосредственно этим проектом. Мы имеем зарубежных, в основном, американских, консультантов по экономической части, по технологической части. И они нам очень помогают. Это окружение солидное и хорошо воспринимается Hitachi. Со стороны японской компании задействованы 150 человек, и это понятно: это первый проект, который они делают не в Азиатском регионе, и культура здесь совсем другая, и язык. И, конечно, после Фукусимской трагедии ситуация с атомной энергетикой у них очень сложная. Она их подтолкнула ускорить работу по нашему проекту. Вся документация была подготовлена на английском языке буквально за полгода.
Hitachi ведет свою историю с 1919 года. Компания имеет более десятка различных областей деятельности. Ее годовой оборот — 110 млрд. долларов, и ядерная энергетика в этом портфеле составляет всего 3 процента. Для них это не критическая часть. Но они понимают, что это очень высокие технологии и за ними будущее.
Римантас Вайткус закончил свое выступление словами, что не видит другой альтернативы в большом производстве электроэнергии, как атомная энергетика.
После презентационной части перешли к вопросам.
— Если новая АЭС даст только 30 % потребности страны в электроэнергии, 30 % придется импортировать и 40% придется на другие генерирующие мощности, которые будут на тот период в Литве, то не слишком ли мала доля атомной энергетики, чтобы добиться энергетической независимости? А именно этот постулат сейчас постоянно звучит а аргументах сторонников строительства новой АЭС.
Р. Вайткус. Если говорить об энергетической независимости, то, я думаю, здесь больше не экономический, а политический вопрос. Наше положение сейчас уникальное в Европе и вообще в мире. Потому что импорт в 75- 80 процентов – это абсолютно ненормально. После нас стоит Люксембург, который импортирует около 40 процентов. Нормальная жизнь в Европе, это собственное производство электроэнергии до 80 % потребности, импорт – до 20%. А у иных стран он и того меньше, особенно у тех стран, которые имеют атомную энергетику. Так что, для нас важно сделать хотя бы часть базовой генерации.
Р.Жилинскас. Я хотел бы дополнить директора. Что такое независимость? Это независимость выбора поставщика электроэнергии, ресурсов на ее производство. Атомная энергетика была бы одним шагом к этой независимости. Другим шагом стал бы терминал сжиженного газа, а, следовательно, другие поставщики этого ресурса. Еще одним шагом станет создание объединенного балтийского электрического рынка. Имеется в виду, что эти 38 процентов производимой электроэнергии, которые будут принадлежать нашей энергетической компании, она будет продавать на объединенный рынок. И уже оттуда электроэнергия будет поставляться потребителям.
-Подписание концессионного соглашения было отложено до конца текущего года. Но после заявления Эстонии, что она примет решение о своем участии в проекте только в мае следующего года, что-то меняется по срокам?
— На сегодня мы имеем цель — подписать договор о концессии до Нового года. Эстонцы действительно стоят перед дилеммой: или присоединиться к региональному проекту, или строить еще один блок своей тепловой станции, благодаря чему они смогут эти 300 мегаватт, полагающиеся по их доле в региональном проекте, обеспечить и у себя. Они этого не скрывали, и мы это знали. Но так как они думают о долгосрочной перспективе, то эксплуатация ВАЭС, а это 60 лет, не сравнима со станциями, которые они сейчас имеют. Имеющиеся у них станции все равно устареют, а строить новую рискованно, поскольку неясно, какие дополнительные экологические требования могут быть введены. Эстонцы очень прагматично смотрят на проект, и это для самого проекта очень хорошо в смысле объективности его оценки. Сейчас идут переговоры, которые должны нас привести к этому выводу. Мы создаем компанию и подписываем самый начальный договор, по которому мы все должны определиться до конца 2015 года, когда все цифры и нюансы будут ясны.
— А если все-таки партнеры не решатся участвовать в этом проекте, будет ли он осуществляться?
Р. Вайткус. Если откажется кто-то из партнеров, возможно, Литва сможет взять его долю. Не исключается и возможность продажи акций частным компаниям или лицам, которые хотели бы участвовать в этом проекте на тех же условиях, что и другие участники.
Р. Жилинскас. Я думаю, что, если проект на бумаге окажется экономически выгодным, то у нас будут региональные партнеры. Им невыгодно будет отказаться от этого. А если они откажутся, появятся другие.
— Ну, а если не появятся, проект может не осуществиться? Но не будет ли в этом случае за Литвой признана вина, что проект не осуществился, с соответствующим возмещением стратегическому инвестору расходов, которые он уже понес?
— Никаких штрафных санкций ни одному участнику на сегодня, пока не подписан договор, не предусмотрено. Если подпишем концессионный договор и создадим компанию, конечно, там будут уже условия, которые стороны должны соблюдать. Если, скажем, литовская сторона примет закон, который по каким-то причинам запретит ядерную энергетику, тогда да, Литва должна будет компенсировать партнерам средства, уже инвестированные ими в проект.
-В прессе прошла информация, что в пиковый момент строительства станции на ее площадке будут задействованы 4-5 тыс. человек. А какая у них будет зарплата? Не получится ли так, что в проект будет забита минимальная оплата труда, и, в результате, у нас здесь окажутся 4 тысячи работников из Вьетнама, Шри Ланки или еще откуда-то, готовых работать за такую зарплату. Перед глазами у нас пример швейной фабрики «Visatex» с минимальной зарплатой и строительства ХОЯТа, где средняя зарплата квалифицированных рабочих 1200 литов.
— Сумма 5 млрд.евро взята на основе японского примера, тех проектов, которые они выполняли. Поэтому, думаю, что зарплата будет достойной.
Сделать, чтобы так не случилось, поставить какую-то стену, практически, невозможно. Должна быть открытая, конкурентоспособная система. Сейчас невозможно сделать прогноз на 10 лет вперед, чтобы защититься от наплыва дешевой рабочей силы из-за рубежа. Конечно, когда будем поближе подходить к началу строительства, Литва постарается защитить свои строительные компании.
-Разве Литва не может ввести ограничение на легальную работу на несколько лет, как это сделали старожилы ЕС после того, как в него вступили сразу 10 новых государств?
— В некотором смысле может, но я не думаю, что это первостепенная проблема на сегодняшний день. Я знаю, что и сейчас существуют квоты, и работодатель без разрешения миграционной службы не может принять иностранца на работу.
-А в эти 5 млрд. евро входят затраты на доставку огромного неразъемного реактора из Клайпедского порта до Висагинской площадки? Ведь понадобится реконструкция самого порта, автомобильных дорог, чтобы они выдержали такой груз.
— Действительно, доставка реактора в 1100 тонн создает достаточно сложные проблемы. Это уникальный, беспрецедентный случай перевозки такого груза. Создавать условия для его доставки должна будет Литва как принимающая сторона, и мы уже работаем над этим. Сейчас ведем переговоры с портом, который является частной компанией, потому что нет даже причала, который мог бы принять такой груз.
Заканчиваем подготовку специального плана укрепления дорог, и на этой неделе Министерство сообщения даст по нему свои выводы. Это часть нашего инвестиционного климата, который связан с этим проектом. Но мы, конечно, не исключаем поиска возможности, чтобы часть денег из этого проекта могла быть использована для транспортировки реактора.
-Войдут ли в этот пятимиллиардный бюджет по строительству ВАЭС расходы на повышение безопасности станции, ее дальнейшей модернизации? Ведь требования к безопасной эксплуатации ядерных объектов постоянно возрастают. Раньше, в отношении ИАЭС, Литве помогали решать эти проблемы несколько стран ЕС, теперь это вряд ли будет возможно, поскольку проект коммерческий. Все затраты на модернизацию лягут на участников проекта, а это немалые деньги.
Р. Вайткус. Конечно, как и на любое другое предприятие, на ВАЭС лягут расходы на безопасность. Если какие-то требования будут расти, предприятие обязано будет их выполнять.
-Значит, эти затраты тоже должны войти в тариф, и 18 центов за киловатт/час -–не потолок?
Р.Жилинскас. Это расчетная себестоимость, при условии, что проект будет осуществлен в данном бюджете за данное время. Все предыдущие примеры в самой Японии показывают, что этот реактор можно построить за такие деньги и в данные сроки.
Р.Вайткус. Но для этого нам надо быть сосредоточенными на проекте очень сильно и работать так, как работают японцы. Это, в принципе, возможно. Есть очень хорошая возможность нам научиться хорошо работать. Японцы тоже инвестируют в проект, и это, наверное, самая лучшая гарантия того, что он должен быть осуществлен как следует. Надо понять, что мы не сами будем строить, это будет делать иностранная компания, и это для нас только плюс.
— А поляки окончательно ушли из проекта?
-Они были уверены в успехе своего ядерного проекта, но неожиданно получили очень негативную реакцию со стороны жителей региона, где было выбрано место для будущей станции. И они поняли, что так легко, как они думали, лояльность местного населения получить не удастся. Поэтому вопрос об их возвращении в проект остается открытым.
-А вы осознаете, что с каждым годом лояльность жителей Литвы по отношению к атомной энергетике тоже уменьшается?
— К сожалению, это так. Поэтому промедление опасно и с этой точки зрения. И это очень зависит от предстоящих выборов.
-Как-то будут учитываться результаты референдума, несмотря на то, что он носит совещательный характер?
Р. Жилинскас. Это зависит от будущего правительства. Достаточно ли будет у него воли для дальнейшего осуществления проекта. Сам вопрос для референдума поставлен не совсем корректно: «Согласны ли вы, чтобы в Литве строилась новая атомная станция?» У нас референдумы имеют традицию не состояться. Если не состоится и нынешний, у оппонентов все равно будет аргумент: «Народ не пришел дать согласие». Как распорядиться результатами референдума, должно будет решать будущее правительство. Все показывает, что проект выгоден, что он может состояться.
-Куда будет деваться отработанное ядерное топливо с этой станции и где будет закупаться?
-Ядерное топливо будет храниться здесь, как и отработанное ядерное топливо с ИАЭС. Свежее топливо будет закупаться там, где решат участники этого международного проекта. Сейчас заканчиваем проект снабжения ядерным топливом. Здесь предусмотрены два варианта: или мы будем приобретать его в готовом виде, или закупать уран и сами производить топливо. Возможности разные, в мире есть 15 стран, которые занимаются добычей урана, и множество предприятий на разных континентах, которые его насыщают.
-Как ведется подготовка специалистов для будущей атомной станции?
— Кадры уже готовятся в Каунасском технологическом университете на кафедре тепловой физики и на физическом факультете Вильнюсского университета. В этом году мы вручили первым выпускникам этого факультета дипломы о высшем образовании по специальности «менеджмент ядерной энергетики». Популярность этой профессии среди молодежи есть, и все будет зависеть от успеха нашего проекта.
— На примере эксплуатации нашей станции можно сказать, что для начала работы на ключевых должностях нужно как минимум 20 процентов специалистов, имеющих опыт работы на станциях такого типа.
-Так и будет. Как только компания будет создана, мы отправим первую группу наших специалистов на стажировку в Японию. Всего, я думаю, мы могли бы собрать на первое время около 100 человек. Наша цель — пока будет идти строительство, подготовить компетентный и работоспособный коллектив эксплуатационников.
-Опять же по прежнему опыту: из Каунасского технологического университета к нам приходили молодые специалисты. Пять лет здесь их обучали работать, в конце концов, многие из них покинули ИАЭС, остались буквально один-два.
-Мы пока не имеем возможности удержать молодых специалистов, принять на какие-то конкретные должности. Но вы совершенно правы: вопросами персонала надо заниматься уже сейчас. Мы не раз поднимали этот вопрос в переговорах с Hitachi, и они прекрасно это понимают. После создания компании, если я останусь на этом посту, я приложу все усилия, чтобы дирекция переехала сюда, на Висагинскую площадку, и начала здесь плотно работать по кадровым вопросам. Думается, за 10 лет удастся собрать коллектив, который будет обслуживать станцию. Но изначально некоторое время на ней будут работать и японцы.
— Вы сами лично насколько уверены в успехе данного проекта?
-Я могу ответить так: если бы я не верил, я не сидел бы здесь. Я вернулся в энергетику из американской компании IBM только из-за этого проекта. Что касается вероятности успеха, она зависит от многих факторов, которые могут изменить ситуацию очень сильно. Я все-таки надеюсь на лучшее. Думаю, что в мире нет другого такого открытого проекта как этот, потому что в нем участвуют разные страны. Такой анализ финансового расклада вы нигде не найдете.
В завершение я хотел бы сказать, что, если у вас возникнут еще какие-то вопросы, в том числе, чисто технические, вы можете задать их в специальном разделе на нашем сайте www.vae.lt . Ответы появятся в течение двух дней.
Члены совета поблагодарили гостя за содержательный, откровенный разговор и за то, что при своей большой занятости в этот горячий период он нашел время встретиться с представителями работников Игналинской атомной станции.
Подготовила Зоя Шупаева, специалист по информированию НП
